Устная история военнопленных
и остарбайтеров

Архивные фотографии

Немного о визуальной документации жизни остарбайтеров в неволе

Подробнее

Фото на память

Открытки остарбайтеров друг другу

Подробнее

Волшебная страна

Как дети и подростки попадали в Германию

Подробнее

Поиск документов угнанных

Информацию и документы об угнанных на принудительные работы можно найти, обратившись через местный орган социальной защиты населения в следующие архивы:

Подробнее

«Если плохо — цветок нарисуй»

Остарбайтеры вспоминают о цензуре, с которой сталкивались, отправляя письма родным

Подробнее
  • Кто такие остарбайтеры (осты)
  • Сколько всего было остов и военнопленных?
  • Почему мы так мало про них знаем
  • Как осты оказывались в Германии
  • Где осты жили в Германии
  • Какие существуют типы германских лагерей
  • Жилось ли в Германии лучше, чем в оккупированном СССР
  • Как происходило возвращение в СССР
  • Много ли остов попало в ГУЛАГ или на принудительные работы в СССР
  • Что произошло с компенсациями остарбайтерам

Кто такие остарбайтеры (осты)

Остарбайтеры («восточные рабочие», ещё их называют остовцами или попросту остами) — это представители гражданского населения оккупированных германской армией областей СССР, занятые на работах в пределах Третьего Рейха. В категорию остов не попадали жители земель, захваченных СССР между 1939 и 1941 годами (Прибалтика, Западная Украина, Западная Белоруссия, Молдавия и Северная Буковина). Права и даже доступный «продуктовый набор» этой группы людей были строго определены, их положение в социальной лестнице нацистского режима было существенно ниже всех других иностранных рабочих и самих немцев.

Читать дальше

Сколько всего было остов и военнопленных?

Точных цифр нет до сих пор. По документам Нюрнбергских процессов с территории СССР за годы войны было вывезено 4 млн 979 тыс. человек гражданского населения. Оценки числа советских военнопленных, оказавшихся в немецких лагерях на принудительных работах, колеблются от 2 млн до 3,1 млн. Существуют и одномоментные оценки пребывания советских граждан в Германии. Так, в сентябре 1944 из почти 6 млн иностранцев, обслуживавших экономику Германии, 2,4 млн были выходцами из СССР.

Читать дальше

Почему мы так мало про них знаем

Пребывание в плену или в Германии в послевоенный период рассматривалось государством как своего рода предательство. Соответствующая пометка в автобиографических анкетах в лучшем случае закрывала доступ к секретной информации, в худшем — лишала возможности получить образование и устроиться на хорошую работу. Многие бывшие осты рассказывают об оскорблениях в их адрес со стороны односельчан после возвращения домой. Всё это способствовало тому, что до 7 млн советских граждан (то есть до 4% населения!) стали маргинальной группой, вынужденной скрывать своё прошлое. Не следует забывать и о тех, кто сразу по возвращении в СССР был отправлен в лагеря.

Читать дальше

Как осты оказывались в Германии

Призывы отправиться на работу в Германию стали появляться в оккупированных районах сразу по приходу немецкой армии. Неэффективность подобной пропаганды привела к тому, что с весны 1942 года началcя принудительный угон на работы. Помимо ареста, оккупационные власти зачастую шатажировали людей, угрожая забрать родственников в случае неявки на сборные пункты.

Читать дальше

Где осты жили в Германии

Место проживания напрямую зависело от первоначального распределения на работы. Наиболее распространёнными вариантами были фермы (хозяевам запрещалось жить с остами под одной крышей, так что многие жили в подсобных помещениях) и рабочие лагеря при заводах. Рабочие лагеря строились из однотипных щитовых бараков на несколько десятков человек или под них выделялись подсобные помещения предприятия. Намного хуже были условия жизни в штрафных и концентрационных лагерях.

Читать дальше

Какие существуют типы германских лагерей

Сеть лагерей различных типов и подчинения была поистине колоссальной, общее их число оценивается от 30 до 43 тысяч. Самыми распространёнными были рабочие лагеря. Условия жизни в них могли отличаться радикально — очень многое зависело от владельцев предприятия. Другой группой лагерей были различные типы лагерей для военнопленных. Режим в них был заметно жестче, а питание — хуже. Большинство военнопленных и остов прошли через промежуточные пересыльные и распределительные лагеря, где люди жили в среднем не более пары месяцев. Беглецы или нарушители дисциплины могли оказаться в штрафных лагерях. Дном лагерной иерархии были концлагеря и штрафные лагеря.

Читать дальше

Жилось ли в Германии лучше, чем в оккупированном СССР

Ответ на этот вопрос сугубо индивидуален. Людям, работавшим в сельском хозяйстве и не склонным к конфликтам с хозяевами, в целом могли быть гарантированы еда, кров и небольшая зарплата. Несколько тяжелее было положение работников промышленности. Однако в любой ситуации существовала крайне высокая вероятность оказаться в штрафных и концентрационных лагерях, пережить которые удалось немногим. Военнопленные изначально оказывались в худших, чем осты, условиях — им не платили зарплату, а путь из лагеря военнопленных в концлагеря был намного короче. С другой стороны высшим чинам немцы нередко предлагали сотрудничество и (в надежде на него) могли облегчить условия содержания.

Читать дальше

Как происходило возвращение в СССР

После хаоса конца войны и начала «мира» довольно быстро была налажена система передачи советских граждан со всей Германии в зону оккупации СССР. Традиционный путь репатрианта лежал через фильтрационные лагеря НКВД (МГБ), где вместо всех немецких документов ему выдавалась справка о пребывании в Германии. После них можно было либо оказаться на принудительных работах при армии (зарплата выплачивалась на книжку, но не выдавалась), либо быть мобилизованным для продолжения военных действий и агентурной работы, либо оказаться в лагерях ГУЛАГа, либо — спокойно вернуться домой и встать на учёт в местном райкоме.

Читать дальше

Много ли остов попало в ГУЛАГ или на принудительные работы в СССР

Неизвестно. Традиционная формула исследовательской литературы — «многие». Как свидетельствуют наши интервью, почти каждый из респондентов либо оказался на работах, либо близко знал кого-то, кого оставляли работать при части или отправляли на восстановление разрушенных заводов, войну с Японией или вовсе в лагеря.

Читать дальше

Что произошло с компенсациями остарбайтерам

Из-за того, что СССР отказался от репарационных претензий к ГДР в 1954 году, советские граждане фактически не смогли получить компенсаций за бесплатный труд и моральный ущерб в годы войны. Ситуация начала меняться в начале 1990-х, однако и тогда процесс распределения государственных компенсаций был непрозрачен, а суммы — невелики. Вторая волна компенсаций связана с деятельностью фонда «Память. Ответственность. Будущее» и австрийского «Примирение, мир и сотрудничество». В 1993-2005 компенсации были выданы всем, располагавшим соответствующими документами.

Читать дальше

Анна Арсентьевна Палащенко (Басараб)

Остарбайтер

О наборе на работы в Сумской области

В 42-м году в мае в месяце, стали молодежь собирать, гнать, и в телячьи, эти, на вагоны. Погрузили, кто бежал – постреляли. А мы думаем: чего мы будем бежать? Ведь что будет, то и будет! Всех молодежь: 27-й, 26-й, 24-й. Я вот сейчас с 24-го. А надо було, и сказали, что у кого есть семья, так первого надо – кто хочет, надо одного. Вроде как поблажку дали эти, председатели наши. А я говорю: «Мама, поеду я. Я бедова, грамотна. Вот. А что девчата вот». Матерь говорит: «Ой, куда ты поедешь, да!» Я говорю: «А что делать? Девчата, это, неграмотны». А я ж бедова сильно была

Подробнее

Надежда Ивановна Измалкова

Остарбайтер

О работе с итальянцами

Мы ж работали несколько часов, так мы, конечно, пели песни. Поём, делаем свою работу, то есть думали, что мы её делаем. И продолжаем петь. Потом через некоторое время сестра мне говорит: «Слушай, старый хозяин поехал в поле и смотрит на эту капусту. А она не вся принялась. И я приехала на поле, стала считать, кто как стоял, я ж помню. Там, где ты с Гино работала, ничего не принялось. Потому что некогда было работать, вы только пели песни».

Подробнее

Лев Глебович Мищенко

Военнопленный, заключенный ГУЛАГа

Последнее воспоминание об отце

Отпевали мать в Богородской церкви, я пришёл туда с бабушкой, и мы стояли недалеко от гроба... Я матери в гробу не видел, а видел дальше неё царские врата, перед которыми гроб был поставлен, и слева от царских врат икону, образ Богоматери, похожий на мать. Вот я это, я до сих пор помню, что я тогда как-то с удивлением увидел, что на маму похожа... И вдруг соседка, стоявшая с нами рядом сказала: «Привели проститься». Я обернулся и увидел, что вошёл отец, одетый в тулуп... и рядом с ним другой человек тоже в тулупе. Это, видимо, был конвоир. Они прошли, ко мне отец не подходил, видимо, ему не разрешили что ли. Он подошёл ближе к гробу, и потом его увели, они оба ушли.

Подробнее

Ольга Васильевна Головина

Военнопленная, узница концлагерей.

О комиссии по раскулачиванию

Папу пригласили в комиссию по раскулачиванию. Я считаю, что кулаков в селе вообще как таковых и не было. Село никогда не было под помещиком, это была государственная земля. И кто хотел работать, кто хотел жить, те жили нормально. Вот, например, в маминой семье и в папиной семье, это я знаю точно. Если, допустим, там кто-то заболевал или что-то там было такое, что из семьи кто-то не мог, – да, дед мамин мог позволить себе нанять одного работника. Нанять на сезон. Они не были кулаками. И папа это хорошо знал. И папа сказал, что нет, здесь нет кулаков. Но то же самое. Дали ему под одно место коленом, и все.

Подробнее

Лев Глебович Мищенко

Военнопленный, узник ГУЛАГа

Об отношении немцев к русским

Мы пошли так же, как и нам полагалось: я — по мостовой, Эдвард с винтовкой с на тротуаре. Фрони и её муж Эрих решили нас проводить. И они вышли после нас уже, некоторое время спустя. Они нас догнали и шли рядом с Эдвардом по тротуару, и мы вели общий разговор. И вот вдруг эта Фрони, жена Эриха, она сошла с тротуара на мостовую и с правой стороны ко мне подошла и взяла меня под руку. Но ведь тут были, во-первых, окна открыты... Во-вторых, все-таки прохожие могут встретиться. И я сказал ей: «Фрони, это же для тебя опасно». «Ах, не всегда надо думать об опасности», — она сказала. А ведь у неё был сын.

Подробнее

Партнёры проекта

StiftungМемориал